У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

STAR WARS. Падение

Объявление


Давным-давно в Далекой-далекой Галактике...

20 год Явинской Битвы.
Империя и Республика
Тьма и Свет

Добро пожаловать в по-настоящему суровый мир Звездных Войн.
В нашей Галактике мы уважаем старый канон Расширенной Вселенной, однако, следуем по нему авторским сюжетом. Вы можете присоединиться к одной из солирующих на галактической арене партий, или основать свою собственную, но помните, что у нас будущее зависит только от нас самих, а любая ошибка может стать последней.


17.07.2019 - Обновлены списки эпизодов и добавлены новые акции. 08.07.2019 - В Holonet добавлены статьи по самым известным организациям ДДГ, так же пополнен раздел "Государств", где нас знакомят с Хейпсом и Хаттским Пространством.
25.05.2019 - Обновлен дизайн, изменено расположение некоторых разделов для удобства, а так же выставлены все очки Силы и навыков за закрытые эпизоды.
19.02.2019 - Техники Силы, наконец, перенесены в соответствующий раздел, в ближайшее время вам будут выставлены положенные баллы, можете выбирать свои навыки :) Список практически полный, на рассмотрении находятся еще несколько техник, в случае их добавления, мы вас оповестим.
21.01.2019 - Итак, дорогие мои, мы отгуляли все праздники и каникулы, пора потихоньку возвращаться в строй и раздавать поднакопившиеся за время безделия долги.
10.12.2018 - Нам исполнился ровно год, с праздником, дорогие форумчане!
В виду массовой загруженности, до середины января у нас объявляются мини-каникулы, амс никому не будет напоминать про посты и, вообще, особенно "отсвечивать" в Силе, подготавливая и расставляя по местам все обновления.
Galaxy
Tirant
GM



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » STAR WARS. Падение » holonews » confide in me [Ондерон]


confide in me [Ондерон]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

"CONFIDE IN ME"
http://i.yapx.ru/B5XU4.gif  http://i.yapx.ru/B5XU1.gif
//Blackdread & Adria Inara//

Дата:
//~25.03.20 ПБЯ, после Врата в Бездну [Элом; 15.03.20ПБЯ] //
Место:
//(Ондерон)//



Благими намерениями, как известно, вымощена дорога в Бездну; кто-то мостит её для тех, кому пытается помочь, а кто-то - для себя, сам того не ведая. Когда ситуация на Бастионе достигает определенного накала, медлить больше нельзя, и пора "выпускать" для некоторых дел самое доверенное лицо. Её действия быстры, эффективны, методы спорны, но действенны, и всё же "всегда найдется рыба покрупнее".  Адрия привыкла играть в самые страшные игры, но слишком поздно, попав в лапы этой "рыбки", понимает, что иногда действия противника действительно несут смысл, который трудно постичь, а ему самому за свою жизнь, может статься, ей совсем нечего предложить.

Отредактировано Adria Inara (26.01.19 16:07)

0

2

Бывает такая ситуация, когда, как не сильна боль физическая, обида превосходит её стократ; и дыхание рвется в горле не потому, что нет сил выносить муку многочисленных ран по всему телу, которые напоминают о себе при каждом движении, а потому, что жжет пламенем с температурой сверхновой все там, под ребрами, от чувства, которое труднее вынести, чем любой другой урон, и имя этому чувство – предательство. В своей жизни Адрии доводилось быть преданной, даже не один раз, но таков был уклад её быта, что она всегда ждала этого удара исподтишка, от тех, кто находится ближе всего, не позволяя ни на мгновение никому приблизиться к своей душе, казалось бы, слишком плотно, и все равно, приятного в этом чувстве было мало. Но сегодня случай стал особым, и оправдание причинам она больше не могла находить, потому что прошло больше двух недель; срок достаточный для того, чтобы отследить и разыскать, если только…
- … если только хотеть искать, - с напускной циничностью усмехнулась она в оглушающую тишину камеры опухшими и запекшимися кровавой коркой губами.  Две недели – уже слишком много, чтобы найти объяснение желанию сидеть на месте и ждать, выжидать, да только чего же?  Каждый день, сливающийся с ночью, здесь, в кромешном мраке, был наполнен для нее двумя вещами: яростным противостоянием пленителю, который, казалось, не имел даже интереса у нее что-то выведать, просто пытал, потому что мог себе позволить, и бесконечным мыслям, которые изводили хуже всех его слов и действий. Нескончаемая пытка измученного разума, пытающегося уступать тлеющему надеждой сердцу, но уже давно не имеющего к этому убедительных аргументов.  При всех мощностях Империи, будь на самом деле такое желание, они были бы здесь, избавив её от всех этих страданий, но так могла думать только романтичная барышня, безумно и бездумно влюбленная в свою иллюзию, и Инара это хорошо понимала теперь; ничего нет и никогда не было, это наемник, человек без прошлого и будущего, нищий искатель улыбки судьбы, мог бы рискнуть всем, в том числе своей жизнью, ради тебя, одной единственной тебя, потому что все, что для него еще означает радость в этой серой и унылой жизни, это свет собственной любви к женщине, которую он пытается вернуть обратно, а если нет, то хотя бы отомстить за её смерть.  Простой крестьянин с Татуина сделал бы все, что в его силах; но ситхи – никогда, о, никогда не переступят зоны своей выгоды, ради кого бы то ни было.  Одна единица – слишком малая, чтобы ради нее размениваться комфортом и безопасностью, и то, что четыре года она приняла, как идиотка, за любовь, было ни чем иным, как обычный каприз, игра в новое, неизведанное, а, может, и вовсе её умело водили за нос, втираясь в доверие. И это этой мысли становилось еще мучительнее, потому что, с юности разлученная с родными столь варварским методом, она никогда, ни на минуту, не могла отделаться от этого живущего под сердцем ощущения, которое было сродни отчаянному стремлению к чему-то. К тому, чтобы обрести снова семью, кого-то, кто примет тебя любым, никогда-никогда не бросит, и за кого не страшно шагнуть на эшафот. И наливались на глазах злые щиплющие слезы, потому что вот она, красивая картинка: на эшафот то ты шагнула, дурочка, да только лишь на нем стоя, ловя жадно взгляды толпы, осознаешь, что шагнула-то не за семью и родных, а по чужой прихоти непомерного эгоизма, чужой манипуляцией оплаченная ставка.  Воздушные замки – ловушка даже тех, кто считает себя сильным и осторожным, прожженным аферистом, чтобы попасться, и вот они падают, осыпаются под ноги огромными валунами, угрожая раздавить в лепешку.  И эта боль становится невыносимее, будто кровеносные сосуды медленно тянут прямо из живого, находящегося в сознании тела; с ней можно, будто бы, жить, но от нее просто сходишь с ума.
Цепи уже не подтягивали её к позе морской звезды, угрожая разорвать связки и мышцы, она была относительно свободна; но это милосердие мучителя Адрию даже не трогало.  Она лежала, прижимаясь щекой к грязным каменным плитам пола, нелепо вывернув в стороны и назад руки, будто перед этим пыталась куда-то убежать, рвануться, но упала в том положении, в котором её застигли путы и предел сил. Густые рыжие волосы, давно спутавшись, укрывали плечи  теплым палантином, но и это женщина едва была в состоянии почувствовать, по сути, ей казалось, что она не ощущает ничего своим телом, всё потонуло в тягучих черных водах обиды и отчаяния, накрывших с головой, но в этот раз она даже не пыталась выплыть, отвечая короткому импульсу сознания простым: зачем?  Комбинезон, когда-то идеально сидящий по фигуре, плотный, хорошо сохраняющий тепло, но не стесняющий движений, теперь был во многих местах разорван или разрезан, и герметичность давно нарушена, но то, что прежде вызвало бы сожаление от утраты хорошей, не подлежащей больше восстановлению, вещи, теперь было лишь фактом, который приносил только безжизненное равнодушие. Будь она чуть более малодушна, то упивалась бы слезами сейчас и рыданиями, громко и напоказ умоляя богов о смерти. Я хочу умереть – такая простая мысль, но не для нее. Чтобы подумать даже об этом, после всего, что было, Адрии оставалось самой переступить через растоптанную предательством гордость, но именно этот шаг был самым трудным, самым унизительным. 
- Блакдред! – резко вскинувшись и тут же скорчившись от пронзившей всю спину и плечи боли, заорала что есть мочи рыжеволосая, сидя на коленях на полу. – Блакдрееееед!!! – Явись, сука, явись, как ты делал это всегда, внезапно и неожиданно, чтобы узреть мое поражение, явись!

Отредактировано Adria Inara (26.01.19 16:06)

+1

3

Боль, сочащаяся вдоль темных, измученных неумолимым временем стен, похожа по своему вкусу на изысканное вино, которое можно пить и не иметь перспективы напиться в обозримом будущем, но лишь тот, кто сам познал агонию, способен оценить, насколько прекрасен этот вкус на кончиках нервных окончаний, которые, сквозь Силу, перенимают его как текущий по собственным рецепторам.   Еще есть страх, конечно, но его вкус холодит язык, как кусок сладкого льда, и в полумраке нижних коридоров достаточно этого холода, сполна насыщены, потому что не осталось ни одной живой души, которая, в здравом уме и твердой памяти, не оцепенела, сознавая, что, а точнее, кто, теперь правит в этом месте. Но сам Баалрон Дендап, восседающий на старинном каменном резном троне главного зала еще несколько часов назад, занял это место по праву рождения, и никто не посмел протестовать, не доставало им всем власти и смелости для этого. И все таки, подмечая в этом определенную прелесть, Баалрон по прозвищу Блакдред теперь скучал, и его изможденное, мрачное лицо оттого выглядело еще мрачнее; ни пытки, ни власть, ни упоение собственной мощью, с демонстрацией её ради вдохновения и восторжения, не создавали в груди слуги Тьмы никакого удовольствия, там было пусто и безжизненно. Только постоянное напряжение в мозгу, мысли, требующие как можно скорее выполнить возложенную миссию, чтобы избавить себя от этого утомительного бремени. Тьма была величайшим наставником, но её уроки были по божественному безжалостными, и серые глаза Блакдреда застыли, парализуя неподвижным взглядом стену напротив, в этом действии он мог терять минуты, часы и даже дни своей жизни, ожидая времени для следующего шага, не противясь, не упираясь, и постигая в этой покорности высочайшее могущество.

Обращение к себе Баалрон услышал сразу, но не на уровне слуха, его восприятие к происходящему в камере лежало выше человеческого восприятия, и встрепенулся, как ото сна, ожили зрачки, на светлом фоне два черных бездонных пятна тут же зажглись красным золотом пламени. И слюна густо наполнила рот, как будто он почуял аромат привычно вкусного блюда к обеду, что было таковым для него здесь. Он мог дотронуться своими костистыми сильными пальцами до её смуглых высоких висков, ломая барьеры воли и самообладания, пробивая брешь в защите сознания, чтобы получить любую информацию, какую мог пожелать, а потом навсегда выжечь чужой прекрасный разум Тьмой внутри себя, оставив пустую, но живую оболочку плоти, которая, при всей своей красоте, утратит в этом все очарование жизни.  Или мог убить, по одному щелчку пальцев, который станет символическим жестом необратимости дышащей в затылок смерти, но и это было невероятно скучным для него. Совсем другое дело, чувствовать, как учащенно бьется собственное сердце и дрожит частыми поднятиями и опусканиями грудь, ощущая всю гамму тех эмоций, которые в себе он давным давно забыл, не способный теперь воспроизвести их в своей душе иначе, чем впитав от пленницы.   И не опуская взгляд, он знал, что его пальцы на каменной плите мелко дрожат, передавая чужое волнение, расползающееся по его коже крупными мурашками, на новом вздохе, глубоком  и судорожном, заставляя даже закрыть веки в странном исступления удовольствия от сходящих с ума нервных клеток.  Безусловно, в тот день, когда он принял такое решение относительно пленницы, Блакдред не прогадал для себя.

Встав с места, бывший инквизитор потратил несколько минут, погруженный в медитацию, пока не вернул себе ощущение исключительно самого себя, избавив, с очевидной неохотой, разум, душу и плоть от посторонних чувств, которые были слишком вкусными, слишком насыщенными, чтобы с ними являться под необычно зеленые глаза его подопытной мышки. В конце концов, такая экспрессия опасна в обе стороны, излишняя алчность до эмоций могла с легкостью перейти от границы морального насыщения до жажды физического, этого хотелось бы избежать. Игра не сыграна еще даже наполовину, а Тьма слишком ревнивая владычица, чтобы позволить своему слуге с головой рухнуть в пучину страсти, чей водоворот может оказаться еще более разрушающе хаотичен.

- Вижу, ты соскучилась по нашему обществу, - ондеронец старался улыбаться приветливо, но губы, отвыкшие от доброты и улыбок, повиновались с трудом, и он оставил эту затею, остановившись возле прутьев дверной решетки в камеру. Здесь квинтэссенция эмоций доходила до величайшей концентрации,  и владеть собой становилось труднее, точно в наркотической ломке, и в этом тоже была особая на вкус прелесть. В висках пульсировала барабанными ударами кровь, учащенно гоняемая работой сердца по телу, и на бледных щеках даже выступил лихорадочный румянец от ощущения такого объема Силы, притягиваемой как магнитом, в ответ на эти страсти, с таким он мог бы стереть целые миры с лица Вселенной лишь по одному желанию.

- Я посчитал невежливым не ответить на столь пылкое желание моей гости увидеть нас. - Он был в привычном для этого места костюме, черном по фону и с золотистыми и желтыми тонами в декоре, и приталенный крой платья  подчеркивал все еще стройную фигуру мужчины, но в развороте плеч и посадке головы уже угадывалась тяжесть, которая становится платой немолодому уже телу за право держать себя высокомерно молодо.   – И пришел. - Отмерив за собой полвека уже, он держался, как хотел бы себя видеть, потому что ощущал таким, его молодость давно прошла, рассвет сил был сожран темной стороной и служением чужим амбициям, и усталость все чаще приходила вместо вспышки гнева, как когда-то.  Но черные волосы, собравшие на себя россыпь седины, густая сеть морщин вокруг рта и глаз, бледная и утомленная такой жизнью кожа, утратив упругость, выдавали его, как бы он не старался играть иную роль.  – Чтобы выслушать, что она хочет сказать нам сегодня.

+1

4

Он и явился, темный призрак, приносимый в катакомбы с потоком свежего воздуха, которого все равно было слишком мало, чтобы перебить местные ароматы затхлости, сырости и тлена.  Только к моменту его прихода Адрия успела уже раз пять передумать о своих намерениях и удостовериться в них вновь, ведь к ней не очень-то торопились, хотя вообще чудо, что явились, палачи ведь редко приходят по первому зову своих жертв. Но, вот он, стоит там, за решеткой, расплываясь очертаниями в темном коридоре; может, это игра тени и света, а, может, и так же вероятно, что её зрительный центр сейчас не в порядке, выведенный из строя голодом, пытками, моральной и физической перегрузкой, и поэтому её трудно сфокусироваться.  Из гордыни полагалось бы встряхнуть волосами гордо и встать на ноги, даже пошатываясь, чтобы продемонстрировать, смотри, мол, засранец, я сильна, я не сломлена, я буду биться до конца и не позволю себя унизить, да только чего ради вся эта бравада теперь? Не перед кем держать марку, не на кого надеяться; бравируют только те, кому нечего терять, кроме гордости, и те, кто точно знает и верит, что еще немного, и их спасут союзники, выдернут, непобежденных духом, но обессиленных, из чужих злодейских лап. Что говорить, если она сама так и выпендривалась все эти недели, понимая, что тратит свои силы, которые могли бы ей пригодиться для выживания, размечтавшись, как идиотка, в своих розовых фантазиях, что вот-вот с грохотом вылетит стена из основания, и в красочном переплетении бликов света на облаках пыли и дыма нарисуется знакомый темный силуэт в сопровождении штурмовиков или пророков.   Может, даже инквизиторов, но, разумеется, малышка, держи карман шире, суровая реальность всегда будет беспощадной, а ты не принцесса Лея, чтобы за тебя дралась вся Республика. Ты просто наемник, отщепенец, отребье Галактики, и последним безумием было хоть на секунду поверить когда-либо, что за тебя будет сражаться кто-то, кроме тебя самой.  Никто не явится за тобой, Адрия Инара, смирись и прими, и лучше подумай о том, как спасти саму себя, потому что жизнь, а не гордыня, то последнее, что есть у каждого, и за что следует держаться на самом деле. Мертвым ведь ни к чему ни гордость, ни сила духа, а жизнь дается лишь один раз, и это, проклятье, должно быть твоим мотиватором. Да, больно, в груди все залито расплавленным дюрастилом , даже не вздохнуть без труда, а сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет или остановится от непосильной нагрузки, но ты же боец, ты столько всего пережила, неужели сдашься теперь? От разбитой любви никто не умирал, от разрушенных надежд тоже, так распали заново желание жить, всем назло, вопреки всему, если не ради того, чтобы любить, так для того, чтобы отомстить!
- Истосковалась, сил нет, - у Адрии проблем с улыбкой в тридцать два зуба никогда не было, только вряд ли она выглядела дружеской или радостной.  – Как проснусь, так все о тебе думаю, ничего не могу с собой поделать.  Как ты там, думаю, один-то, в тронном зале, не голоден ли, не замерз, не сел ли задницей на кнопочку… -  Чем сильнее она старалась себя раскачать на жажду жить, тем отчетливее теряла настрой лебезить, и ничего не могла с собой поделать. Блакдред был удивительно схож и с тем портретом, что она видела здесь, хотя портрет принцессы пришел ей на ум намного позже, в одну из тяжелых бессонных ночей, когда раны на теле болели так, что разум отключался лишь короткими урывками, но, прежде всего, он был похож чем-то разом и на Озая, и на Ритхилта, и это сходство, прежде шокировавшее, потом поддерживающее надежду, теперь пробуждала неконтролируемую злость.  А рядом с ним, где, казалось, от Тьмы не продохнуть, контролировать эмоции даже ей, опытному бойцу, становилось трудно,  сильные щупальца так и норовили оплести туго, затянуть в свой омут.  С другой стороны, эти яркие эмоции давали ей сил, и даже будто раны не так остро ощущались при каждом движении, как если бы отошли на задний план. Практика показала, что сарказм и издевка этому человеку глубоко безразличны, как бы она с ним не разговаривала, он непредсказуемо найдет в себе желание приласкать или причинить страдания, так что, это был еще один повод теперь не слишком беспокоиться о своих манерах. – Вот и хотела узнать, все ли хорошо, а то, ей-Сила, обидно будет, если такая видная персона шею свернет ненароком, а я и не в курсе останусь.

+1

5

Она была сильна, эта своенравная женщина, готовая до последнего своего вздоха стоять перед ним непреклонной, не дрогнув, принять смерть или иную кару, и Блакдред точно знал, что иначе не будет. Вот только он не собирался опускаться до такой банальности, подходящей больше несдержанным мужланам, мнящим, что постигли власть над Темной Стороной. Это они упиваются примитивными и скучными удовольствиями, наслаждаются крупинкой могущество в своей ладони, не в силах принять истинную мощь, потому что, трусливые, чуют, что она раздавит их и превратит в ничто. Баалрон познал, как мало значат их души для истинной тьмы, она была везде и нигде, и все её искушения – лишь проверка для этих загнанных в угол собственного тщеславия существ, но на деле они не стоят для Неё ничего, даже ломаного кредита. И не собирался уподобляться им, скудоумным и ничтожным, когда вся чернота этого великолепия открылась ему. Дендап признал свое место, но мог позволить себе придать особый, упоительный вкус своему скитанию в ожидании, держа рядом это спесивое, но такое богатое на эмоции творение Силы, как Адрия Нейт.

- Нам нравятся твои речи, они дерзки и непокорны, но мы чувствуем твой ужас и то отчаяние, что пожирают изнутри. – повинуясь энергии, направляемой ленивым движением пальцев, решетка отъехала в сторону, и Баалрон ступил внутрь камеры, в вотчину холода и сырости, ставшую домом его игрушке.  Он приближался к пленнице, не спеша, жадно изучая её лицо, выражение которого едва уловимо менялось от их неумолимого сближения, и ощущал нарастающее жжение в груди, ставшее следствием какофонии эмоций, царивших в этом месте. – Ты напугана и растеряна, и вкус этих чувств для нас неописуемо прекрасен, потому мы готовы находиться подле тебя часами всякий раз, как ты готова будешь угощать нас ими. – Худые костистые пальцы прикоснулись к лицу женщины, жестко сжав её нижнюю челюсть и зафиксировав так, пока он водил, будто так были насыщеннее ощущения, лицом вдоль её лица, шумно втягивая ноздрями воздух и аромат пленницы. – Но ты напрасно дерзишь нам, пытаясь вызвать гнев и обеспечить себе быструю смерть, женщина, потому что мы не ощущаем ни гнева, ни обиды от твоих слов. Все эти чувства нам больше недоступны, хотя мы помним их терпкий вкус. – Разговаривая с ней спокойным и лишенным интонационного окраса голосом, Баалрон медленно, поглощая каждый миллиметр ощущений, гладил лицо Адрии. Красивое лицо, которое было ему знакомо, пусть только вскользь когда-то, которое нисколько не постарело, в отличие от него самого. В былые дни он ощутил бы негодование, раздражение и гнев, вероятно, от этого осознания, но ныне в его сердце царил только черный холод, потому что все это больше не имело значения. Тьма желает, чтобы её влияние вернулось, окутав Галактику, и одного лишь Блакдреда для этого было мало, поэтому необходим был этот маневр. Баалрон ждал, когда вновь отчетливый шепот наполнит его сознание, указывая следующий шаг, а пока, изучая лик своей пленницы, он позволял себе почти человеческую слабость наслаждаться, созерцая нечто прекрасное. Хаос, который воцарит единогласно в этой женской душе, был уже не забавой палача, но искусным оружием. У Империи все еще была сила, способная противостоять ему, и она же была тем лакомым кусочком, который алкала Тьма, желая видеть своего эмиссара, сломать его волю намного проще, чем кажется, говорил Её сладкий голос, потому что он ближе к падению в самую глубокую мою бездну, чем хочет думать. Подтолкни его, и план начнет свое воплощение… Баалрон помнил эти слова, но знал, что еще рано, любрй плод должен дозреть.

Отредактировано Blackdread (12.03.19 00:04)

+1


Вы здесь » STAR WARS. Падение » holonews » confide in me [Ондерон]