ДАТА РОЖДЕНИЯ: 64 ДБЯ
МЕСТО РОЖДЕНИЯ: Тустра

ЧЛЕНЫ СЕМЬИ:Мать - Либлайя Ксилосент и Отец - Орират Ксилосент, Марис Фераси – подруга которая спасла жизнь и которую он больше не видел, Дроид K-5SD - восстановленный в Новом Ордене джедаев личный дроид помощник.

ОБРАЗОВАНИЕ: Обучался в старом ордене джедаев
РОД ДЕЯТЕЛЬНОСТИ: Джедай-архивариус

ВНЕШНОСТЬ: Внешне он выглядел молодо, несмотря на свои 79 лет. Его привлекательность, и молодость, была связана с принадлежностью к Сефи. Аларнтир обладал крепким, но изящным телосложением, его рост составлял 189 см, а вес - 76 кг. Его длинные, шелковистые волосы цвета воронова крыла струились по плечам, словно черное покрывало, обрамляя его лицо. Глаза, ярко-голубые, как океан в ясный день, светились умом и добротой, отражая его глубокие знания и внутренний свет джедая. Кожа Аларнтира была мягкого персикового оттенка, которая придавали ему особую утонченность и благородство. Его черты лица были точеными и выразительными, с высоким лбом и тонкими, изящно очерченными бровями. Прямой нос и четко очерченные скулы подчеркивали его аристократическую внешность. Губы, тонкие и плотно сжатые, иногда смягчались в улыбке, открывая ряд белоснежных зубов.

БИОГРАФИЯ: Он родился не в легенде и не в предзнаменовании - а в обычном, спокойном ритме банковского города, где взрослые говорили о процентах и страховках, а дети учились различать по голосам соседей, возвращающихся с работы.
На Тустре небо действительно иногда казалось “танцующим”: редкие ночи, когда ветра разгоняли облака и созвездия становились особенно чёткими. Но для семьи Ксилосентов эти ночи были всего лишь красивым фоном к жизни среднего класса. Либлайя и Орират работали в банке. Они жили в Лаинтиле - небольшом городе, где дома стояли тесно и аккуратно, и всё было устроено так, чтобы завтра мало отличалось от вчера.
Аларнтир отличался от других детей не тем, что был “особенным” с первого взгляда, а тем, что он слишком внимательно смотрел на мир. Он запоминал, где скрипит ступенька, в какой день недели по утрам пахнет выпечкой, и как меняется выражение лица у человека, который врёт. Аларн начал замечать «узоры» - едва уловимые закономерности в поведении людей, повторяющиеся события, которые другие считали совпадениями. Это не было подозрительностью - скорее жаждой структуры, внутренним стремлением складывать реальность в понятную карту.
Первый “невозможный” случай случился на рынке. Что-то тяжёлое, металлическое, сорвалось с крепления и поехало вниз - быстро, с таким звуком, который человек узнаёт кожей ещё до того, как успевает понять глазами. Люди отпрянули, кто-то закричал. И в этот момент всё зависло на долю секунды, как будто само пространство сделало вдох и замерло. Этого хватило, чтобы двое успели уйти с траектории падения.
Слухи у сефи распространялись быстро, но Орден работал ещё быстрее.
В один день к их дому пришёл представитель Храма. Не “охотник”, не “таинственный похититель”, а вежливый, спокойный человек, который говорил не о судьбе и не о величии, а о безопасности и выборе. Родители не спорили. Не потому, что им было всё равно - наоборот. Именно потому, что они увидели: речь не о том, чтобы забрать у них ребёнка, а о том, чтобы дать ему место, где его странная чувствительность не станет бедой.
Пятилетний Аларнтир запомнил не драму прощания, а деталь: ткань бежевой робы, тёплую ладонь и улыбку - не торжественную, а такую, которой улыбаются, когда хотят, чтобы ребёнок не испугался. Так Храм на Корусанте стал его домом.

Храм

Для многих юнлингов Храм начинался с величия: колонны, купола, свет в высоких залах. Для Аларнтира он начался с тишины. С особого типа тишины, в которой слышно, как собственные мысли мешают дыханию. Тишина Храма для Аларнтира не была пустотой. Это была другая плотность звука. Шорох роб, стук пальцев о датапады, электронные книги и компьютеры в Архивах, отдалённое эхо тренировочных залов - всё это складывалось в чёткую, предсказуемую партитуру. Здесь его жажда структуры, которая на Тустре выглядела чудачеством, оказалась добродетелью. Первые годы в Храме не стали для Аларнтира погружением в мир чудес. Они стали углублением в мир порядка. Величественные залы и древние знания были для него не магией, а продолжением той самой карты реальности, которую он инстинктивно начал искать и прорисовывать для себя на Тустре.
Его учили так же, как всех: Кодекс, основы медитации, первые упражнения с Силой, первые движения с тренировочным клинком. Он не был вундеркиндом в обращении с Силой. Его успехи были медленными, методичными, будто он не призывал Силу, а осторожно налаживал с ней диалог. Пока другие юнлинги благодаря силе дурачились подпрыгивая выше или поднимали силой небольшие предметы, Аларнтир учился слушать: как Сила вибрирует в старом камне стен, как меняется её течение при проходе множества людей, как она затихает в медитативных кельях. Он был послушным и внимательным, но не сиял на показательных занятиях - скорее, стабильно держал планку и задавал много вопросов, иногда слишком прямых. Он не стремился быть “лучшим”. Он стремился понимать. На тренировках по контролю над Силой он поднимал камни не быстрее и не выше других. На спаррингах с тренировочными мечами он не блистал скоростью или хитроумными приёмами. Его движения были экономичными, предсказуемыми, построенными на защите и выдержке. Он не проигрывал с позором, но и не побеждал эффектно. Он просто был - старательным, сосредоточенным, немного тише других.
В те часы, когда другие юнлинги бегали по тренировочным залам или шумели в общих комнатах, Аларнтир просился в Архивы. Каталоги, шифры, системы хранения - это был идеальный, упорядоченный мир. Ему давали простую работу - переносить носители, сортировать, делать выписки. Архивариусы замечали его не по таланту, а по терпению: он мог часами сверять данные, не раздражаясь и не скучая. Он не “глотал знания” ради гордости - он как будто пытался построить внутри себя фундамент, который не рухнет, когда мир станет непредсказуемым. Именно там его заметила мастер Валлеш Сетесим. Не потому, что он нашёл утерянный голокрон или взломал древний шифр. А потому, что он десять дней подряд, в то время когда ему разрешалось приходить и помогать в Архивах, сидел над оцифровкой абсолютно рядовых отчётов о поставках продовольствия на окраинные аванпосты эпохи Руусанской реформы. И на одиннадцатый день тихо, без упрёка, указал одному из архивариусов на системную ошибку в нумерации партий, которая тянулась через двадцать лет записей и искажала статистику.
- Почему ты это искал? - спросила его Валлеш, взглянув на стопку никому не нужных, на первый взгляд, датападов.
- Потому что здесь был сбой в паттерне, - просто ответил Аларнтир. - Числа шли ровно, но ритм их внесения был нарушен. Я решил найти причину.
Мастер Валлеш, чья жизнь была посвящена поиску истины в деталях, кивнула. Она увидела в нём не будущего героя, а будущего хранителя. Того, кто обеспечивает целостность фундамента, на котором другие возводят свои подвиги. Именно в этот момент Аларнтир почувствовал, что по-настоящему доволен тем что делает.
При этом внутри него жила другая линия - тонкая, стыдливая: страх оказаться слишком обычным. Не героем. Не избранным. Не тем, кому Сила открывается легко. И чем ближе становился возраст, когда кланы готовили к следующей ступени, тем сильнее этот страх становился.

Испытания инициации

Внутренние проверки перед посвящением в падаваны в Храме редко напоминали эпичные испытания из голокронов о древних временах. Они были тщательно вплетены в ткань повседневности, словно мастера искали не вспышку героизма, а проверяли прочность нити, из которой соткана личность. Для Аларнтира они стали чередой мелких, но мучительных столкновений с его собственной природой.
Он без труда проходил формальные тесты: мог назвать все принципы Кодекса, выполнить базовый комплекс движений с тренировочным мечом, удерживать в воздухе несколько камней. Его провалы были тоньше. когда его вызывали показать что-то при всех, тело зажималось, будто мир становился слишком ярким. Он справлялся - но платил за это внутренним напряжением.
Проверка первая: Командная работа на симуляторе. Группе юнлингов дали задачу отремонтировать виртуальную систему жизнеобеспечения на старом крейсере. Пока другие громко предлагали идеи и спорили, Аларнтир молча проанализировал схему, нашёл три потенциальных точки отказа и начал методично проверять их. Он был прав. Но мастер-наблюдатель отметил в отчёте: «юнлинг Ксилосент демонстрирует превосходный аналитический ум, но не способен интегрировать свой вывод в коллективное усилие. Действует как остров, а не как часть архипелага».
Проверка вторая: Конфликт интересов. Его намеренно поставили в пару с Тилоном - импульсивным, амбициозным юнлингом, который видел в каждом упражнении соревнование. Их задачей было совместно, с завязанными глазами и полагаясь только на чувства через Силу, провести хрупкий кристалл через полосу препятствий. Тилон пытался доминировать, его «толчки» Силой были резкими. Аларнтир, чувствуя каждую трещину в кристалле, инстинктивно начал гасить эти импульсы, пытаясь стабилизировать объект. Вместо слаженности получилась тихая борьба. Кристалл упал и разбился. Инструктор сказал: «Вы оба пытались спасти кристалл. Но каждый - по-своему. Иногда уступить управление - не слабость, а тактическая необходимость. Вы этого не поняли».
Но самой сложной была проверка третья: Демонстрация навыка перед аудиторией. Юнлингов по одному вызывали в круглый зал Посвящений, где несколько мастеров и старших рыцарей наблюдали, как ученик выполняет произвольное упражнение с Силой. Не было заданной задачи - нужно было просто «показать своё понимание». Для Аларнтира это было чистой пыткой.
Когда настал его черёд, он вошёл в зал. Высокие окна заливали пространство холодным светом корусантского солнца. Взгляды мастеров - ощущались физически, как давление. Он попытался сделать то, что у него лучше всего получалось в уединении: ощутить и визуализировать «узоры» Силы в помещении. Но вместо ясных линий он увидел лишь ослепительный, хаотичный калейдоскоп. Каждый взгляд, каждый шорох робы, каждое биение сердца в зале становилось отдельным, оглушительным сигналом. Его собственная связь с Силой, обычно тонкий инструмент, дрогнула и распалась. Он смог лишь неуверенно приподнять несколько подушек для медитации, да и те дрожали в воздухе. Тишина после его выступления была громче любого провала.
Он не был отстранён. Его оценка гласила: «Потенциал есть, но заблокирован внутренним наблюдателем, который критикует каждое действие. Страх оценки парализует практическое применение навыков».
Неделю спустя, выполняя своё обычное, почти невидимое дело - сверку инвентарных списков в Архивах, - Аларнтир допустил редкую ошибку. Он перепутал номера двух почти идентичных датападов с записями по сельскому хозяйству с Дантуина. Это заметил и указал ему пожилой хранитель, Тоан Джир, сефи-архивариус, служивший в Храме уже больше трёхсот лет. Его лицо было похоже на высушенный корень, а голос - на скрип древней переплётной машины.
- Ошибка, - просто сказал Тоан, не поднимая глаз от своего терминала. - Поправь.
- Простите, мастер, - Загрустив Аларнтир начал оправдываться от вечного бессилия. - Я… сегодня не в форме и я сделал почти точно.
- Форма требуется параду, - проворчал старик. - Архиву требуется точность. Но не «почти».
Отчаявшись, Аларнтир, обычно сдержанный, выдавил наружу то, что его грызло: - Я боюсь, что не смогу. На испытаниях… всё распадается. Я вижу, как они смотрят, и всё, чего я добиваюсь, - это «почти».
Тоан Джир наконец оторвал взгляд от экрана. Его глаза, слегка мутные от уже столь почтенного возраста, смотрели не на Аларнтира, а сквозь него.
- Мальчик, - произнёс он медленно. - Ты сверяешь списки. Для чего?
- Чтобы… чтобы архив был в порядке. Чтобы знания можно было найти.
- Верно. Ты служишь знанию. Сила течёт в этих стенах, в этих записях, в самой пыли на полках. Она была здесь до тебя и останется после. Ты думаешь, она ждёт твоего выступления? Ждёт аплодисментов и аваций? - В его голосе прозвучало что-то вроде сухого подобия смеха. - Не надо доказывать Силе, что ты достоин. Сила не комиссия. Она - река. Ты можешь пытаться плыть против течения, тратя силы на то, чтобы тебя заметили на берегу. А можешь плыть по течению, делая своё дело. Свет ценит тихих пловцов. Шумные - только брызги поднимают.
Эти слова не стали мгновенным откровением. Они упали в тишину его сознания, как тот самый датапад с Дантуина, и легли на своё место. «Сила не комиссия». Она не оценивает. Она просто есть. А его дар - видеть связи, узоры, структуру - это и есть его способ плыть. Не напоказ. Не для оценки. А для дела.
Финальным, неожиданным испытанием стала внезапная авария системы вентиляции в жилом крыле для юнлингов. Поднялась паника, повалил дым от перегретой электроники. Рыцари и мастера организовали эвакуацию, но в суматохе двое самых младших учеников затерялись. Пока другие метались, Аларнтир, задыхаясь от дыма, сделал единственное, что умел: он отключил панику. Мысленно. Он встал спиной к хаосу, закрыл глаза и обратился к своей внутренней карте. Он вспомнил скрип каждой двери в этом крыле, планировку, альтернативные пути. И он вспомнил, что вчера видел, как те двое играли в потайной нише за панелью кондиционера - месте, которое взрослые часто не замечают.
Он не полетел туда на крыльях Силы. Он просто побежал самым прямым и безопасным маршрутом, который его ум мгновенно вычислил, нашёл перепуганных детей и вывел их через запасной выход, который использовали технические службы. Он не победил огонь. Он не совершил подвиг. Он просто соединил точки на карте - точки памяти, наблюдения и холодного расчёта.
На следующем собрании, когда объявляли имена тех, кто будет выбран в падаваны, его имя прозвучало. Мастер присутствовавший как наблюдатель от Архивов, дал на него рекомендацию. В характеристике значилось: «Ученик Ксилосент обладает редким даром: он видит систему там, где другие видят хаос. Его сила - не в яркости, а в точности. Он не обезвредит сотни врагов, но найдёт единственную нужную искру в полной темноте. Для Архивов, да и для Ордена, это иногда ценнее».

Илум

Ледяной мир встретил шаттл с юнлингами не просто холодом, а молчаливым, всепоглощающим равнодушием. Воздух здесь был таким, что каждый вдох напоминал: жизнь здесь - редкая аномалия. Аларнтир, стоя перед зияющим черным провалом пещеры, наблюдал не за ледниками, а за товарищами. Он видел, как задиристый Тилон нервно похлопывал себя по бедрам, как тихая Мира бессознательно обвила себя руками, словно пытаясь сохранить тепло духа. Он видел их страх - не перед пещерой, а перед возможностью оказаться «пустыми». Его собственный страх был иным: он боялся, что его метод - наблюдение, анализ, поиск узоров - в этом абсолютном нуле окажется бесполезным а, следовательно, и он сам.
Он вошёл первым. Не для героизма, а чтобы сократить время между решением и действием. Ожидание было прокручиванием одних и тех же тревожных сценариев, что пожирали его изнутри.
Внутри мир сузился до звука собственных шагов, дробно отдававшихся в синей мгле. Свет какой вообще здесь мог быть выдавал: застывшие водопады льда, похожие на органы, гроты, где кристаллы росли, как чужеродные грибы. Он шёл, отмечая про себя детали: «Температура падает на полградуса каждые десять шагов. Лёд здесь имеет слоистую структуру - сезонные отложения. Акустика меняется вправо, значит, там полость».
Но чем дальше, тем бесполезнее становились эти заметки. Холод проникал сквозь термо-робы, будто игнорируя физические законы, и достигал самого духа. Иллюзии, о которых предупреждали наставники, не приняли образов ситхов или павших джедаев. Для Аларнтира иллюзией стал внутренний голос, зазвучавший с убийственной ясностью: «Ты обманщик. Ты выстроил всю свою жизнь на видимости понимания. Здесь нет паттернов. Здесь есть только хаос и пустота. И ты соответствуешь ей. Ты - ноль. Ты выйдешь отсюда без кристалла, и все увидят твою истинную сущность».
Это был не голос извне. Это был его собственный, самый глубокий страх, вывернутый наизнанку и озвученный. Остановившись, он упёрся руками в ледяную стену, чувствуя, как этот шум заполняет его целиком, вытесняя всё остальное. Бороться было бессмысленно - это было всё равно что драться с собственной тенью.
И тогда он вспомнил урок не из класса медитаций, а из Архивов. Мастер Тоан Джир, склонившийся над разбитым датападом, бормотал: «Шум системы - тоже информация. Надо лишь понять его частоту и отфильтровать».
«Да, мне страшно», - признал Аларнтир про себя, перестав сжиматься внутренне. «Мой страх - это шум. Данные. Что он пытается мне сказать?»
Он позволил страху течь через себя, не цепляясь за него. И в этот момент «шум» начал меняться. Он не исчез, но расслоился. Под визгом собственной неуверенности он начал улавливать другое. Не голос, а ритм, всплески реки, прекрасная партитура физики. Едва уловимую, еле живую вибрацию, пронизывающую весь лёд. Это была не «сила» в героическом понимании. Это было нечто более фундаментальное - гравитационный гул планеты, тепловой поток от ядра, слабые токи электромагнитных полей.
Мир не стал тёплым, не стал добрым - он стал понятным. Сила ощущалась не как гром и не как свет. Скорее, как очень тонкое течение, которое нельзя увидеть, но можно почувствовать кожей, если перестать дёргаться. Он шагнул в него - осторожно, как в воду - и пошёл. Кристалл нашёлся не в “сияющем алтаре”, а в месте, где лёд был особенно чистым. Он выглядел почти бесцветным, молочно-светлым, будто в нём не было собственного цвета - только готовность принять его.
Когда кристалл лег в ладонь, Аларнтир впервые почувствовал не восторг, а спокойствие. Такое, которое приходит, когда внутри наконец совпали ожидание и реальность.
В священных залах Храма царил не мистический трепет, а сосредоточенная атмосфера высокоточной мастерской. Наставник-оружейник, наблюдал, как Аларнтир работает.
Для Аларнтира это была высшая форма медитации - созидание через понимание. Он не вкладывал в меч «часть души» в порыве эмоций. Он тщательно подбирал компоненты, сверяя их резонансные частоты с пульсацией своего кристалла. Рукоять он выточил из прочного, но лёгкого полимера Алдераанской бежевой расцветки - не для красоты, за этот оттенок меньше всего цеплялся взгляд в темноте. Втулки и регуляторы мощности он расположил эргономично, под естественный хват своей ладони, изучив предварительно данные о мышечной нагрузке.
Его главным нововведением стал скрытый модуль в основании рукояти - не серийный, а собранный им самим из совместимых деталей. Это был компактный сенсорный сканер низкой мощности, подключённый к миниатюрному дисплею на ограничителе. Его предназначение было сугубо утилитарным: в полевых условиях, особенно в археологических экспедициях, он мог мгновенно считывать базовые данные об составе материала, структурной целостности объекта или слабых энергетических полях, помогая отличить артефакт от подделки или найти скрытый механизм.
- Нестандартная модификация, - констатировал оружейник, изучая чертёж. - Не для боя.
- Меч джедая - инструмент многогранный, - тихо ответил Аларнтир. - Иногда знание - лучшая защита.
Оружейник хмыкнул, но утвердил изменения. Меч получился элегантным, сбалансированным, но лишённым каких-либо украшений. В нём чувствовалась не роскошь, а качественная, умная работа. Когда Аларнтир впервые зажёг лезвие в тестовой камере, плазма вырвалась не ослепительным снопом, а ровным, стабильным лучом. Он не гудёл мощно, а издавал низкий, ровный гул, похожий на звук точного механизма.
Он опустил клинок, ощущая его вес и баланс. Это был не символ рыцарства. Это был инструмент ответственности. Оружие, смирившееся с тем, что его главная задача - не разрушать, а оберегать, а главное - понимать. И для Аларнтира, в этом заключалась вся суть его пути.

Валлеш Сетесим
В Храме существовало вполне логичное правило: ярких, сильных в Силе юнлингов разбирали рыцари и стражи и консулы, нуждавшиеся в боевых падаванах. Тихих, склонных к знаниям, брали архивариусы. Мастер Валлеш Сетесим, была одним из архивариусов, была известна тем, что долгое время не брала учеников. Она говорила: «Знание – это груз. Прежде чем нагрузить им другого, нужно убедиться, что у него есть не только сильные плечи, но и правильный внутренний компас».
Инцидент, который привлёк её внимание, был мелочен для постороннего взгляда и фундаментален для её понимания. Речь шла о каталогизации артефактов, изъятых после ликвидации пиратской базы в системе возле Дерра. Среди стандартного контрабандного барахла – украшений с Набу, Альдерана и т.д., исторического артефакта-подделки – затерялась одна запись: «Фрагмент керамики с символикой, предположительно, культа Момин». Молодой хранитель данных, торопясь закрыть отчёт, проставил датировку: «Приблизительно 500 лет».
Аларнтир, помогавший с оцифровкой, остановился. Он попросил показать изображение. На обломке, размером с ладонь, угадывалась часть орнамента – стилизованное пламя, поглощающее звезду.
- Здесь ошибка, - тихо сказал он.
- Нет, - хранитель, уставший в конце смены, был непреклонен. - Стиль соответствует позднему периоду упадка культа. Всё сходится.
- Символика сходится, но не материалы, - настаивал Аларнтир. Он вызвал на экран параллельно сканы с других раскопок. - Техника обжига глины, использованная здесь, была утрачена культом Момин после их войны с Королевством Крон на 300 лет раньше. И пигмент… вот здесь, этот оттенок красного. Его добывали только в каменоломнях Радамы, которые были уничтожены вулканической активностью как раз в тот период, который вы указали. Этот артефакт либо подделка, сделанная с историческими неточностями, либо… он гораздо старше. И тогда символ не «стилизованное пламя», а нечто иное.
Спор вёлся на пониженных тонах, но Валлеш, проходившая мимо, уловила его суть. Она наблюдала не за фактологической перепалкой, а за методологией. Юноша не апеллировал к интуиции или Силе. Он апеллировал к контексту: к технологиям, к геологии, к экономическим связкам. Он мыслил не вертикально – вглубь одного артефакта, а горизонтально – связывая его с десятками других, казалось бы, не связанных данных. И он упрямо держался за эту нить, потому что для него истина была не абстракцией, а точной, выверенной конструкцией. Любая ложная деталь рушила всё здание.
Через час, когда Аларнтир, используя базу данных по керамическим спектрам, нашёл почти полное совпадение с образцами с давно забытой колонии джедаев-раскольников эпохи Тиона, Валлеш подошла к нему.
- Ты не слишком книжный, - сказала она, и в её альдераанской дикции прозвучала редкая нота одобрения. - Книжники гонятся за объёмом прочитанного. Ты же просто честный с фактами. Это редкость. И опасность. Готов ли ты нести последствия, которые за собой влечёт правда?
Воспитание внутреннего позвоночника: Уроки тихой службы
Обучение у Валлеш было школой интеллектуальной аскезы. Она давала ему читать не только хроники побед, но и отчёты о провалах, цензурированные донесения разведки, сухие бухгалтерские отчёты планет, погубленных из-за знания, попавшего не в те руки.
- Сила – это река, - говорила она, гуляя с ним по нижним уровням Архивов, где хранились «закрытые» коллекции. - Знание – это карта этой реки. Карта может указать, где напиться. А может – где построить плотину, чтобы отравить воду для всех ниже по течению. Наш долг – не просто собирать карты. Наш долг – решать, кому и какую их часть можно показать.
Они много работали в Архиве и в поле, и эти миссии редко были героическими. Одна из первых – на Кад, засушливую планету в Среднем Кольце, где местный магнат, увлечённый древней историей, нанял археологов и случайно раскопал вход в храмовый комплекс, предположительно, времён Бесконечной Империи Раката. Энергетические аномалии от артефактов внутри начали влиять на погодные системы целого континента. Их задачей было не забрать артефакты, а обезвредить и законсервировать место.
Аларнтир научился работать в противогазе и защитном снаряжении, сканировать ловушки, активированные механически. Он увидел, как его мастер, хрупкая с виду пожилая женщина, одной концентрацией и знанием ритуальных формул гасила древние защитные поля, словно разгадывала тысячелетний ребус. Здесь архивариус был сапёром, разминирующим бомбы, начинённые знанием. Естественно храм не оказался Ракатским, но продолжал угрожать местным жителям.
Другая миссия – на Брентал, где во время реконструкции звездопортного дока нашли тайник с артефактами силы, предположительно, ситхскими. За ними охотились три стороны: местный музей, жаждущий сенсации; корпорация «Ксизер Технолоджис», искавшая новые энергетические принципы; и таинственный коллекционер, приславший агентов без опознавательных знаков. Задача Валлеш и Аларнтира была дипломатической и правовой: доказать Республиканскому комитету по культурному наследию происхождение артефактов и необходимость их изъятия Орденом. Аларнтир составлял отчёты, выстраивая цепочки доказательств так, что альтернативных выводов не оставалось. Он научился, что иногда световой меч – это безупречно составленный юридический документ.
Главный урок: Не всякую правду нужно открывать.
Наиболее суровым испытанием стала экспедиция на пустынный астероид в системе Принца, где по данным сканеров находился обломок корабля джедаев эпохи Великой гиперпространственной войны. Они нашли его – разбитую капсулу с останками пилота. И вместе с ними – о удача полностью исправный навигационный журнал с координатами тайной базы джедаев того времени, «Хранилища Светильника», где, согласно легендам, укрывали артефакты слишком опасные даже для Храма.
Данные были чёткими. База могла сохраниться. Валлеш изучила записи, её лицо стало каменным.
- Мы запечатаем капсулу, - сказала она. - И уничтожим журнал. Никакого отчёта в базу данных.
Аларнтир был ошеломлён. Это же величайшая находка! Знание, которое могло обогатить Орден!
- Мастер, но почему? Мы же джедаи, мы должны сохранить знание!
- Сохранить – да, - её голос был ледяным. - Но это знание – не просто факт. Это карта к арсеналу. В эпоху, когда мы живём, с тлеющими сепаратистскими движениями и тёмными культами, всплывающими как грибы после дождя, такая карта – бомба. Ты думаешь, Совет, раздираемый политическими интригами, удержит это в секрете? Или, что страшнее, кто-то из наших не устоит перед искушением «обезопасить» эти артефакты персонально? Нет. Лучше, чтобы «Хранилище Светильника» осталось легендой. Иногда высшая форма служения Свету – это позволить какой-то истине навсегда уснуть.
Она заставила его лично стереть данные и расплавить журнала в огне. Это был самый трудный урок. Это было убийство истины во имя большего блага. И Аларнтир понял суть «тяжести знания», о которой говорила Валлеш. Архивариус – это не библиотекарь. Это страж. Иногда – палач. И его оружие – не световой меч, а способность принять непопулярное, тихое, негероическое решение и нести этот груз в одиночку. Именно после этой миссии Валлеш впервые назвала его не «падаван», а «мой ученик». Он прошёл инициацию не в ледяной пещере Илума, а в огне морального выбора, и его кристалл, казалось, отозвался на это тихим, одобрительным резонансом.

Абрегадо-Рей
На Абрегадо-Рей всё было шумнее и грязнее, чем любая храмовая лекция. Здесь археология была не наукой - здесь она была рынком. Координаты стоили денег, слухи стоили крови, а слово “наследие” означало товар. Валлеш и Аларнтир искали не “сокровища”, а подтверждение: артефакт, который мог принадлежать Ордену, оказался в серой зоне торговцев древностями. В этой среде им понадобился проводник - не друг, не союзник, а человек, который знает, где ходить и с кем говорить. Так появился Райф Тон - умбаранец с улыбкой того, кто слишком много видел. Он помог им, потому что у него были свои счёты с конкурентом - панторанином, которого называли Слайми. Для Райфа это было личное, для джедаев - инструмент. Аларнтир запомнил этот эпизод как урок: иногда ты вынужден сотрудничать с теми, чьи принципы тебе не близки. Важно не “очистить” их - важно не испачкаться самому.

Рыцарь

К двадцати одному году Аларнтир уже не был юнлингом с тревожными мыслями. Он оставался сдержанным, но стал крепче. Совет признал его готовность через миссию, которая потребовала не блеска, а стойкости: эвакуация архивных материалов из зоны конфликта и предотвращение доступа к опасной находке, которую могли превратить в политическое оружие. Он не победил “великого злодея”. Он просто сделал работу правильно. На церемонии посвящения, когда срезали его падаванскую косу, он почувствовал не триумф, а тяжесть - приятную, честную. Рыцарство оказалось не наградой, а дополнительным грузом. Валлеш смотрела на него спокойно, как смотрят на человека, который наконец начинает идти своим шагом.

Потеря мастера

Когда Валлеш ушла - тихо, во сне - Аларнтир впервые оказался один на одном с тем, что раньше удерживало его от внутренней пустоты: с привычкой опираться на чужую мудрость. Он не сделал из её смерти трагедию на показ. Он позволил себе скорбь - и сделал то, чему она учила: не превращать чувство в цепь. Он сохранил её заметки, продолжил её каталоги, и с каждым днём всё яснее понимал: если он способен жить и служить без неё, значит, он действительно стал джедаем.

Ученики

Когда вопрос о принятии падавана впервые возник перед рыцарем Аларнтиром Ксилосентом, Совет, представленный мастером Иетом и послом Ярой, предложил ему несколько спокойных, склонных к наукам юнлингов. Аларнтир вежливо отказался, сославшись на загруженность проектом по каталогизации артефактов с Мандалорских войн. Архивариусы редко брали учеников - их путь считался слишком узким, требующим одиночной концентрации. Слова мастера Валлеш, уже почившей всплыли в голове: «Знание, запертое в одной голове, становится ядом. Или забвением.».
Окончательное решение созрело во время инцидента в ангаре Храма. Группа юнлингов проходила базовый инструктаж по пилотированию. Один из них, Косик Таанезарм (сирота с индустриального мира Фондор), не просто слушал - он, пока инструктор отвлёкся, вскрыл панель управления тренажёра и вручную перепрошил его симуляцию, добавив случайные отказы систем, чтобы «быть готовым ко всему». Когда тренажёр чуть не вышел из строя, а Косика вызвали для объяснений, он не оправдывался. Он стоял с горящими глазами и доказывал, что стандартные программы не отражают реальность, где «всё ломается в самый неподходящий момент».
Аларнтир наблюдал за этим со стороны. Он видел не дерзость, а неправильно направленную точность. Парень мыслил системно, но его система была настроена на взлом, на обход, на скорость. Он не хотел разрушать - он хотел быть полезным настолько, чтобы его полезность нельзя было проигнорировать. Это было знакомо. Это было отражение его собственного, давнего страха оказаться ненужным, но вывернутого наизнанку, в агрессивной, шумной форме.
- Он слишком импульсивен, - сказал мастер Иет, когда Аларнтир высказал свой интерес.
- Он не импульсивен, - возразил Аларнтир. - Он нетерпелив. Между этим есть разница. Импульс слеп. Нетерпение - это энергия, которую можно направить. Ему нужна не узда, а более сложная карта.
Метод обучения: Дисциплина через понимание
Косик, узнав, что его берёт в падаваны не боевой мастер, а архивариус, был разочарован. Он ждал полётов на истребителях, миссий по освобождению заложников, а не... пыльных раскопок.
Их первая совместная миссия была на Цет-Ридау, заброшенной горнодобывающей колонии, где местные искатели приключений наткнулись на сеть пещер с древними монолитами, испускавшими слабое излучение, вызывавшее галлюцинации. Задача была проста: оценить угрозу, задокументировать находки, установить защитные поля. Косик рвался вперёд, сканер в одной руке, меч в другой. Аларнтир остановил его у входа.
- Сначала карта, - сказал он. - Не той пещеры. Карта вероятностей.
Он заставил Косика потратить три часа на изучение геологических отчётов колонии, схем вентиляции, записей о несчастных случаях. Падаван ворчал, но выявил закономерность: все случаи галлюцинаций происходили в дни, когда работали старые силовые насосы в шахте номер три, создававшие резонанс на определённой частоте.
- Монолиты не активны сами по себе, - сделал вывод Косик, удивлённый собственной находкой. - Они как антенна. Усиливают промышленный шум.
- Верно, - кивнул Аларнтир. - Теперь твоё решение?
Косик предлагал заглушить насосы. Аларнтир спросил: «А что насчёт семьи старателей, чей доход зависит от этих насосов?». В итоге они не стали ничего ломать. Они сконструировали простой резонансный гаситель из запчастей дроидов и установили его в ключевой точке. Угроза была нейтрализована, люди не пострадали, артефакты сохранены и позже вывезены. Косик впервые увидел, что решение может быть не самым прямым и зрелищным, но - самым правильным для всех.
Пилотирование как тактика спасения. Аларнтир не запрещал Косику летать - он менял контекст. Вместо тренировок на истребителях «Дельта-7» он заставлял его пилотировать неуклюжий, медленный транспортник класса «Курьер» с капризной гипердвигательной установкой. Их задачей было доставить медицинские грузы в зону техногенной катастрофы возле Орд-Мантелла, пройдя через поле обломков и атмосферные бури. Косик, привыкший к скорости, вынужден был учиться предсказывать турбулентность, рассчитывать каждый манёвр на десять шагов вперёд, беречь ресурсы. «Здесь твоя скорость - не в форсаже двигателей, - говорил Аларн. - Она в скорости принятия верного решения. Промедление может стоить жизней, но ошибка - тоже».
Фехтование как защита артефакта. На раскопках храма на Дибонии на них напали мародёры. Аларнтир, вместо того чтобы броситься в бой, приказал Косику: «Твоя цель - не победить их. Твоя цель - защитить центральный алтарь. Он хрупкий. Одно неудачное попадание бластера - и вековая резьба разрушится». Косику пришлось использовать, оборонительную и сковывающую тактику боя, маневрируя так, чтобы отводить огонь и атаки от хрупких стен. Он впервые почувствовал, что меч джедая может быть не оружием нападения, а щитом для прошлого.
Миссия на Белкансан
Наиболее тяжёлым испытанием для их связи стала миссия на Белкансан, где в древней океанской впадине был обнаружен затонувший корабль времен Старых Республик. Среди обломков, согласно сканам, находился «Ключ Терра-Нова» - Устройство, предположительно способное стабилизировать тектонические плиты на геологически нестабильных планетах. За ним охотилась корпорация «Тидавиан Майнинг», желавшая использовать его для добычи полезных ископаемых на хрупких мирах, невзирая на последствия.
Косик, увлечённый технической стороной устройства, настаивал: «Мы должны изъять его первыми! Это же инструмент для спасения планет!» Аларн, изучив мифы вокруг «Ключа», пришёл к иному выводу: устройство было прототипом, и его активация без точных расчётов могла вызвать цепную реакцию, разорвав планету на части. Он приказал не поднимать артефакт, а законсервировать место, пока Орден не разработает протокол безопасности.
Ночью Косик, движимый благородным порывом («Мы можем спасти миллионы!»), попытался тайно проникнуть на место. Его остановил Аларнтир, который, зная нетерпение ученика, установил датчики движения. Разговор был жёстким.
- Ты думаешь, я не вижу в тебе себя? - спросил Аларнтир без гнева, лишь с усталой горечью. - Тот же страх быть недостаточно полезным. Но наше дело - не в том, чтобы совершить подвиг. Оно в том, чтобы не совершить ошибку, которую уже нельзя исправить. Этот «Ключ» - не инструмент. Это вопрос без правильного ответа. И иногда единственный верный шаг - не задавать этот вопрос.
Косик, потрясённый, провёл ночь за составлением детального отчёта - не для Совета, а для себя. Отчёта о всех рисках, которые он проигнорировал в погоне за «спасением». Он увидел в этом зеркале не героя, а самонадеянного дилетанта. Это был его переломный момент.
Когда мастер Ксилосент понял, что ученик уже вырос и что-то большое он не сможет ему дать, обучив его всему тому что знал сам. Он видел не того вспыльчивого паренька, а уверенного джедая, чья скорость теперь была управляема расчётом, а технический талант служил не самоутверждению, а решению задач. Косик построил себе световой меч с чуть более длинной рукоятью и модифицированным эмиттером для лучшей балансировки в быстрых вращениях - элегантное инженерное решение, а не вызов.
Когда срезали косу, Аларнтир ощутил не эмоциональный взрыв, а глубокую, тихую ясность. Гордость была, но без тени собственничества. Это было чувство архитектора, видящего, как возведённое им здание стоит прочно и служит своему назначению без его поддержки.
Позже, уже рыцарь, Косик нашёл его в Архивах.
- Спасибо, - сказал он просто. - За... тормоза.
Аларн позволил себе лёгкую улыбку.
- Тормоза позволяют развивать большую скорость, не разбиваясь. Ты научился их использовать. Теперь ты - цельный инструмент. И помни: даже самый совершенный механизм требует иногда техобслуживания. Отчёты... не забывай.
Косик усмехнулся, кивнул и ушёл - уже своей дорогой.
Алар вернулся к своим датападам. Цель была достигнута. Знание не просто сохранено - оно ожило, преломилось в другом сознании и пошло дальше, обогащённое новой энергией. Он выполнил долг памяти. И в этом была его, архивариуса, самая важная победа.

Война
Войны клонов как видел это Аларн ворвались в жизнь Ордена не как эпическое противостояние, а как системный сбой катастрофического масштаба. Для Аларнтира, чей разум был настроен на выявление логических паттернов, это было похоже на вирус, корчащий знакомый код Галактики. Приказ Совета, превращающий джедаев в генералов, он воспринял не как долг, а как фундаментальную ошибку. Они были стражами мира, а не полководцами. Их сила - в уравновешивании, а не в уничтожении.
Он подал официальное возражение в Совет, подкреплённое историческими прецедентами: войны Мандалора, конфликт с Империей ситхов - каждый раз, когда джедаи брали в руки прямое военное командование, это заканчивалось эрозией их принципов и страшными потерями. Его выслушали. Мастер Йода, с лицом, источенным новой скорбью, ответил: «Прав ты, рыцарь Ксилосент. Но выбор у нас его нет. Или командовать мы будем, или смотреть, как гибнут миры. В твоих архивах ищи ты путь, как делать это… чуть менее неправильно».
Ему нашли компромисс, который в военных кругах окрестили скептически: Оперативная группа «Ключ». Номинально - генерал Аларнтир Ксилосент. Фактически - специализированное подразделение для «нестандартных задач».
1. Археологическая разведка и контрразведка: перехват данных сепаратистов о расположении древних арсеналов, ситхских храмов или заводов по производству оружия на основе чужеродных технологий.
2. Логистика знаний: эвакуация библиотек, музеев, научных баз с передовой. И людей - что хранили именно эти данныу, артефакты, образцы.
3. Сопровождение и защита: гражданских учёных, инженеров, дипломатов на нестабильных территориях, где цель - не захват точки, а завершение миссии до подхода армий.
4. Анализ и прогнозирование: его главное оружие. Он изучал карты поставок, сообщения перехватов, данные с датчиков, выискивая аномалии, которые указывали не на передвижение войск, а на скрытые цели: попытки разбудить древнее оружие, найти артефакт для Графа Дуку, манипулировать историческими нарративами в пропаганде.
Клоны: Живые данные, а не статистика
Ему придали часть 44-ого вспомогательного корпуса, «Ремесленников». Это были не элитные штурмовики, а клоны с модификациями для инженерии, пилотирования сложной техники, анализа данных и… что было редкостью - базовой культурологической подготовкой. Их командир, командер «Глиф» (CT-8831), был клоном с тихим голосом и внимательным взглядом, который сразу оценил специфику задач.
Аларнтир отменил обращение «сэр» в неформальной обстановке. Он проводил брифинги, где объяснял не только «что делать», но и «зачем». «Наша цель - не захватить этот храм на … . Наша цель - не дать сепаратистам или, что хуже, наёмникам Графа Дуку, извлечь из него данные, который содержит схемы псионического усилителя. Если этот усилитель собрать, он может превратить толпу в послушных марионеток. Мы защищаем не камни. Мы защищаем свободу воли». Для клонов, привыкших к приказам вида «взять высоту 356», это было откровением. Они видели смысл. Аларнтир знал их по именам, знал их наклонности. Одного, увлекавшегося поэзией, он попросил вести полевой журнал операций не в сухих терминах, а с описанием «духа места». Другого, талантливого взломщика систем, он направил на изучение древних языков программирования дроидов-охранников.
Он учил их сопротивляться обесчеловечиванию. «Вы - не расходный материал. Вы - высококвалифицированные специалисты. Ваша ценность не в способности умереть, а в способности решить задачу и выжить, чтобы решить следующую. Каждая ваша смерть - это потеря уникальных данных, опыта, который нельзя клонировать». Это работало. «Ремесленники» имели один из самых низких процентов потерь при высоком проценте успешных операций. Они гордились своей ролью. Они были не пушечным мясом, а хирургами на теле войны.
Провалы: Когда логика бессильна
Но иногда система давала сбой. Миссия на Халлан-2, где нужно было вывезти носители с целой планетарной летописью, обернулась катастрофой. Сепаратисты, узнав об их цели, не стали штурмовать хранилище. Они обстреляли его с орбиты. Не для захвата - для уничтожения. Знания, которые пережили тысячелетия, испарились в огненном шторме за минуты.
Аларнтир и его клоны могли только наблюдать с посадочной площадки, охваченные чувством полного бессилия. Командер Глиф молча смотрел на огненное зарево. «Мы опоздали, генерал».
«Нет, командер, - тихо ответил Аларнтир, глядя на то, как рушится в пламени последняя башня. - Просто в этой игре появился игрок, для которого знание не имеет ценности. Только факт его уничтожения. Мы мыслим категориями сохранения. Он - категориями чистого нигилизма. Против этого паттерна наша логика бессильна».
Был и другой провал, более личный. Во время эвакуации учёных с одного из планетарных университетов, их группа попала в засаду дроидов-коммандос. Клон по имени Риф (CT-9905), тихий парень, лучший в отряде по взлому шифров, получил смертельное ранение. Умирая на руках у Аларнтира, он не кричал «За Республику!». Он, задыхаясь, прошептал: «Генерал… данные… они целы? Я… правильно их… запаковал?»
Аларнтир, чувствуя, как жизнь ускользает из солдата, которого он учил ценить знание выше приказа, мог лишь кивнуть: «Всё в порядке, Риф. Ты выполнил задачу». Это была правда. И страшная ложь. Задача была выполнена. Жизнь - потеряна. В этом был весь ужас войны: даже следуя своей, более чистой логике, ты всё равно проигрываешь. Ты спасаешь данные, но хоронишь людей.
Тень будущего: Осознание заговора
Именно на войне аналитический ум Аларнтира начал выявлять самый тревожный паттерн. Изучая маршруты поставок, карты боёв, отчёты разведки, он заметил аномалии. Поражения Республики часто были не просто военными неудачами. Они были точечными: устраняли конкретных, принципиальных джедаев или уничтожали именно те культурные или научные объекты, которые могли объединить народы. А победы, в свою очередь, укрепляли именно ту централизованную, милитаристскую власть, которую так любил Канцлер Палпатин.
Он начал вести свой, секретный архив. Не на датападах, а в памяти, зашифровывая выводы в виде поправок к историческим аналогиям в своих официальных отчётах. Он видел, как клоны, его «Ремесленники», порой замирали на секунду, получая приказы по закрытому каналу из Верховного Командования, и в их глазах на мгновение мерцало что-то пустое, машинное. Он чувствовал через Силу едва уловимый, всепроникающий диссонанс, исходивший будто бы из самого сердца Республики.
Война для Аларнтира стала двойной миссией. Внешней - спасение осколков знания и жизней от огня войны. И внутренней, тайной - попыткой расшифровать истинный алгоритм происходящего, пока не стало слишком поздно. Он всё чаще ловил себя на мысли, что боится не поражения Республики, а её победы, отлитой в той форме, которую ей придавали. И в тишине своего командного модуля, слушая, как Глиф строчит очередной детальный отчёт об успешном спасении очередной реликвии, он чувствовал, что спасает уже не прошлое. Он отчаянно пытается спасти будущее, даже не зная до конца, от чего именно.

Луна Риши
Последний год войны застал его на влажной, дождливой луне в системе Риши. Дождь там был не погодой, а состоянием мира - он шёл так часто, что казалось, будто небо пытается смыть с земли следы человеческой деятельности. Бои закончились, и на поверхность вернулись гражданские археологи: раскопки древнего комплекса возобновились. Говорили, что руины принадлежат гри - загадочной древней расе. Аларнтир не мог пройти мимо. Для него это было почти физической болью: война топчет прошлое, не глядя, а он всю жизнь учился слышать прошлое. Он помогал учёным. Работал руками, сверял карты, переводил фрагменты надписей, спорил - спокойно, по делу. И именно там он познакомился с Марис Фераси: студенткой/молодым специалистом, упрямой, умной, с той живостью мысли, которую не убивает даже усталость.
Они спорили часто. О методах. О том, что считать доказательством. О том, имеет ли Орден право закрывать информацию “ради безопасности”. Но в этих спорах было больше уважения, чем раздражения. Марис видела в нём не “генерала”, а человека, который умеет слушать.

Приказ
Дождь лишь усиливался. За час до катастрофы Аларнтир, проверяя данные сканера в оперативном штабе в шаговой доступности к раскопкам, заметил едва уловимое изменение в поведении сетевого трафика внутренней связи клонов. Кратковременный всплеск зашифрованного трафика, исходящий не из их местного коммутатора, а из внешнего, приоритетного канала. Данные были упакованы в служебный пакет с меткой «Верховное Командование. Обновление протокола». Ничего необычного, если бы не ритм. Передача шла не в обычное время суточного брифинга. И длилась ровно 1.3 секунды - странно точная величина для обычного обновления. Его аналитический ум, всегда искавший сбои в паттернах, отметил это как «несоответствие, требующее дальнейшего изучения». Он сделал мысленную пометку.
Через пятьдесят три минуты командер Глиф, обычно спокойный и сосредоточенный, внезапно замолк на полуслове, обсуждая маршрут эвакуации данных. Затем он медленно, слишком медленно, повернул голову к Аларнтиру. И в его взгляде не было ничего знакомого - ни уважения, ни товарищества. Только пустая, механическая готовность.
- Командер? - спросил Аларнтир, и ледяная струйка предчувствия пробежала по его спине.
Ответом был не голос Глифа, а резкий, металлический щелчок двадцати предохранителей, снятых одновременно. Звук, которого Аларнтир никогда не слышал от своих «Ремесленников». Они всегда берегли оружие, чистили его, не любили лишнего шума.
Щелчок.
И мир раскололся.
Это не было атакой. Это было приведение механизма в действие. Клоны двигались с пугающей синхронностью, занимая позиции, перекрывая выходы, не произнося ни слова. Их движения были лишены всякой индивидуальности - та самая, которую Аларнтир годами старался в них развить. Они стали идеальными солдатами. Идеальными убийцами.
Шок ударил по сознанию, но тело, выдрессированное годами медитаций и тренировок, сработало быстрее мысли. Световой меч, висевший на поясе, взревел в его руке, описывая в воздухе ослепительную голубую дугу, срезая первый залп. Лазерные выстрелы отскакивали от клинка, освещая комнату неестественными вспышками.
- КОСИК! ГРАЖДАНСКИЕ - В ТОННЕЛИ! - его голос прозвучал не как крик ужаса, а как чёткая команда, отточенная сотнями брифингов.
Он увидел, как его бывший падаван уже рыцарь, находившийся у дальнего терминала, мгновенно оценил ситуацию. Не было растерянности, только холодная ярость и решимость. Косик не стал прорываться к учителю. Он сделал правильный, тактический ход, которому его учили: прикрыть отход небоевого персонала. Его зелёное лезвие мелькало у входа в служебные тоннели, создавая живой щит, сквозь который прорывались перепуганные учёные.
Аларнтир отступал, прикрывая тыл, его ум работал с бешеной скоростью, обрабатывая данные: «12 клонов в главном зале. Выходы A и B заблокированы. Глиф командует. Нет эмоций. Это системная команда. Что это? Что это?! Нужен архив. Нужны доказательства. Нужно выжить, чтобы сообщить».
Он отражал выстрелы, стараясь не убивать. Он бил по оружию, по ногам, пытаясь вывести из строя, а не уничтожить. Это были его люди. Глиф. Рифтер. Шах. Он знал их имена. Он видел, как луч его меча отсекает ствол бластера у клона по имени Крипта, и в глазах солдата на микросекунду мелькает что-то - боль? растерянность? - прежде чем чип снова захватывает контроль, и тот тянется за запасным пистолетом.
- ОТХОДИТЕ! ВСЕ ОТХОДИТЕ! - кричал Косик, и его голос уже звучал с хрипотой. Он держался слишком долго. Слишком правильно. Он обеспечил уход последнему учёному, но сам оказался в ловушке в узком проходе, под перекрёстным огнём.
Аларнтир, отбиваясь от трёх клонов, увидел это. Увидел, как знакомый зелёный клинок, столь уверенный секунду назад, дрогнул под шквалом огня. Увидел, как Косик, пытаясь парировать сразу с трёх направлений, на мгновение открыл корпус. Один выстрел, второй, третий - ярко-красные вспыхи, вонзившиеся в его грудь. Зелёный меч погас, и его владелец беззвучно рухнул на пол.
Внутри Аларнтира что-то оборвалось. Не крик, а тихий, окончательный щелчок - как разрыв связи в отлаженной схеме. Весь мир сузился до точки на полу, где лежало тело его ученика. Он сделал шаг вперёд, ярость и отчаяние поднявшись вихрем, готовые смести всё на своём пути.
Но его собственные слова, сказанные когда-то Косику, эхом отозвались в памяти: «Цель - выполнить задачу. Спасти данные. Спасти тех, кого можешь. Мёртвый ты, бесполезен».
Он увидел, как Глиф, его командер, поднимает бластер, целясь уже в него. Он увидел оставшихся в живых учёных, с ужасом смотревших из темноты тоннеля. Он увидел архивные серверы, в которых, возможно, хранились ключи к пониманию того, что только что произошло.
Выбор не был выбором. Это был математический расчёт с единственным допустимым решением.
С рычанием, в котором смешались горечь и ярость, Аларнтир совершил широкое, мощное движение мечом, снося консоль управления, от которой шло энергоснабжение зала. Искры, дым, временная темнота. В хаосе он рванул не к Косику, а к ближайшему вентиляционному люку, схема которого была в его памяти - он изучал планы типовых штабов неоднократно. Один выстрел просвистел у виска, оставляя ожог на щеке. Второй попал в плечо, прожёг доспех, обжёг кожу. Он не остановился.
Сорвав решётку, он нырнул в чёрную узкую шахту, падая вниз на несколько метров. Сверху послышались выстрелы, голоса, приказы «Найти! Уничтожить!». Но он уже катился по наклонному туннелю, ведущему прочь от раскопок
Он бежал. Не как герой. Не как мститель. Он бежал как носитель данных, как последний актив провалившейся миссии. По его щеке, смешиваясь с потом и копотью, струилась кровь от ожога. В ушах стоял гул. Но в сознании, поверх боли и нарождающегося ужаса, уже работал холодный, аналитический процессор: «Приказ. Системный. Всеобщий. Клоны - невиновны. Предательство - на уровне командования. Республика пала. Нужно скрыться. Нужно понять. Нужно сохранить то, что осталось».
Он оставлял позади не только тело ученика. Он оставлял веру в порядок, в систему, в ту самую карту реальности, которую выстраивал всю жизнь. Карта сгорела. Остался только тёмный лабиринт, по которому ему предстояло идти в одиночку. И его следующим шагом была не месть, а поиск нового паттерна в хаосе. Паттерна выживания.
Марис нашла его не “по судьбе”, а потому что была умной и наблюдательной. Она знала, где входы, знала план раскопок, и, главное, она не впала в ступор. Она видела расстрел людей - и внутри неё сработал стержень.
Она не задавала лишних вопросов. Она просто вывела его к своему кораблю через технический маршрут, не через военные коридоры. На посадке Аларнтир не размахивал мечом и не творил чудес. Он был ранен, вымотан и слишком тих. Он держался за одну мысль: выжить так, чтобы не привести смерть за собой к тем, кто помогает. Марис вывезла его с планеты.
И когда она высадила его на Пзобе - лесистом, удалённом мире - он впервые за долгие часы смог остановиться и понять: Орден погиб. И вместе с Орденом погибла его прежняя жизнь.

Пзоба
Мир встретил его не враждебностью, а полным, всепоглощающим безразличием. Густые, почти синие леса, пропитанные влагой, поглощали звук. Воздух был тяжёл и сладок от гниения и цветения. Здесь не было ни городов, ни космопортов, лишь разбросанные поселения кланов гаморреанцев и редкие общины беглецов, нашедших пристанище в этом забытом углу Внешнего Кольца. Когда корабль ушёл в низкие облака, Аларнтир остался один. В тишине, нарушаемой лишь криками невидимых существ, до него наконец дошла окончательность произошедшего. Это был не тактический отход. Это был конец файла. Орден пал. Храм - пылающие руины или, что хуже, осквернённый символ новой власти. Все его учителя, товарищи-архивариусы, падаваны и юнлигни, рыцари и мастера - мертвы или, как он, обращены в пыль, рассеянную ветром. Его прежняя жизнь, вся её сложная, выверенная структура, превратилась в архивный отчёт с грифом «УНИЧТОЖЕНО».
Нулевой паттерн. Его первым актом на новом месте стала не постройка убежища, а стирание следов. Он спрятал компоненты светового меча в разных местах, запоминая координаты не относительно ориентиров, а относительно друг друга, как точки в абстрактной схеме. Робу джедая он не сжёг - дым мог привлечь внимание. Он распустил её на нити и вплел в грубую ткань плаща-пончо, который носили местные отщепенцы. Символы Ордена, выгравированные на пряжке пояса, был аккуратно сточен\ы. Он стал Ланном. Имя без истории, как пустая папка в системе.
Дисциплина как камуфляж. На Пзобе он применил свой главный талант - анализ систем - к выживанию. Он изучил экосистему: какие коренья съедобны, где вода чиста, как предсказать сезонные бури. Он встроился в локальную экономику одного из поселений у подножья гор, состоявшего из таких же молчаливых отщепенцев. Он торговал, но не устанавливал цен. Он принимал то, что давали. Его товары - деревянные замки, прочные ящики, исправленные инструменты - были безупречны в функциональности, но лишены украшений. Он не был лучшим плотником. Он был самым надёжным. Надёжность внушала уважение, но не рождала легенд. Он помогал чинить насос или находить пропавший скот, но никогда не выступал арбитром в спорах и не предлагал стратегий. Он стал частью ландшафта - таким же примечательным, как особенно крепкое дерево.
Сила: фоновый шум. Связь с Силой, когда-то бывшая инструментом анализа мира, теперь стала угрозой. Вместо того чтобы простирать свои чувства, он учился сжимать их. Он практиковал медитации, целью которых было не расширение сознания, а его минимизация, сведение своего присутствия в Силе к тусклой, едва теплящейся искре - как у любого усталого, занятого выживанием существа. Он использовал Силу микроскопически: чтобы чуть острее услышать шаги на тропе, чтобы рука не дрогнула при тонкой работе, чтобы подавить приступ паники при неожиданном гуле в небе (оказавшемся просто стаей гигантских насекомых). Каждое такое использование было тщательно взвешенным риском.
Его разум стал единственным безопасным хранилищем. По ночам, в темноте своей хижины, он методично, как архивариус, восстанавливал в памяти Великое Хранилище Знаний. Каждый изученный голокрон, каждый исторический трактат, каждое замечание мастера Валлеш он раскладывал по «полкам» и «залам» воображаемой ментальной конструкции. Это не было ностальгией. Это был акт сохранения. Он проверял целостность «записей», пересматривая их, ища противоречия или пробелы, которые мог забыть. В отдельном, тщательно зашифрованном «секторе» он сводил данные о Приказе 66: все аномалии в поведении клонов, странности в распоряжениях Сената, всё, что указывало на долгосрочный заговор. Этот «дворец» был крепостью, лабораторией и могилой всего, что он любил.
Но был один «зал», доступ к которому был заблокирован не шифром, а слепым, инстинктивным запретом. Не дверь, а глухая стена. За ней лежало не воспоминание, а сенсорный сбой: звук снятых предохранителей, вспышка зелёного света, гаснущая в дыму, и ледяное спокойствие на лице командера Глифа, которого не было. И тихий голос, спрашивающий о целостности данных. Аларнтир никогда не пытался пройти сквозь эту стену. Он лишь иногда, проходя по коридорам своего разума, чувствовал исходящий от неё холод и слышал отдалённый, ненастоящий звук - стук дождя по металлическому настилу.
Сны. Они приходили нечасто, но с разрушительной точностью. Ему снился не Косик, не битва. Ему снился дождь на Камино. Бесконечный, равнодушный дождь, стекающий по стёклам смотровой площадки, за которыми в инкубационных капсулах тихо покачивались зародыши клонов. Во сне он стоял и смотрел, как капли стекают по стеклу, и каждая капля искажала отражение его лица, пока оно не распадалось на ничего не значащие линии. А за стеклом, в серой мгле, пульсировало тусклое зелёное пятно - как сигнальный огонь на тонущем корабле, который уже невозможно достичь. Он просыпался с абсолютно сухими глазами, с сердцем, бьющимся ровно и медленно, как у автомата. И тогда он вставал и шёл точить нож или перебирать запасы еды. Действие. Ритм. Порядок. Это удерживало реальность от расползания по швам.
Ланн с Пзобы не был тенью Аларнтира. Он был его архивом в изгнании. Тело - всего лишь контейнер, био-носитель информации. Его миссия свелась к самой основе: сохранить данные. Переждать бурю. И если когда-нибудь, в невообразимом будущем, появится тот, кому это знание будет нужно, - возможно, контейнер сможет выполнить свою последнюю функцию передачи. А пока что он был просто отшельником-умельцем, который иногда слишком пристально смотрит в лесную чащу, будто пытаясь прочитать в переплетении ветвей и листьев хоть какой-то понятный, несущий надежду паттерн.

После
Когда Империя пала, он узнал об этом не из торжественных новостей, а из слухов - обрывками, через торговцев, через редкие разговоры. Он узнал имя Люка Скайуокера. Узнал, что джедаи снова могут появиться. И в первый раз за много лет внутри него поднялась надежда - не яркая, не наивная, а осторожная, как огонь, который легко задуть. Он не пошёл сразу. Он слишком хорошо знал, как ловят тех, кто “поверил”. Он слишком хорошо помнил, как быстро “порядок” превращается в бойню. Только теперь, ближе к 15 ПБЯ, он может решиться. Он уже не юноша из Архивов. Он не герой войны. Он не легенда. Он - человек, который прожил достаточно, чтобы понять цену выживания, и всё ещё достаточно джедай, чтобы спросить себя: если Орден действительно возвращается, имеет ли он право оставаться в тени?
И если он придёт - то не чтобы учить всех жить. А чтобы принести то, что он сохранил ценой тишины: знания, осторожность, память… и понимание, что Свет - это не победа. Это выбор, который приходится делать снова и снова, даже когда тебя никто не видит.

Для Аларнтира хобби стало изучение духовных практик и саморазвитие в различных сферах. Он стремиться постичь теоретические основы многих дисциплин. Страстью во время служения в Ордене была археология, которая позволяла ему получать практический опыт контакта с материальными объектами древних культур. Аларн также занимается резьбой по дереву во время своего отшельничества на Пзобе улучшил навыки методом проб и ошибок,  по теоретическим знаниям создавая как предметы искусства для обмена с туземцами, так и бытовые изделия для улучшения условий собственной жизни. Выращивание растений на Пзобе, превратилось не только в источник выживания, но и в хобби, в стремлении окружать себя прекрасным и красивым.

Характер Аларна был действительно спокойный и любознательный. Он всегда стремился узнать что-то новое, будь то научные факты, исторические события или просто интересные истории. Аларн не боялся задавать вопросы и всегда искал ответы, даже если это требовало времени и усилий. Его любознательность проявлялась не только в учёбе, но и в повседневной жизни. Он любил наблюдать за природой, изучать растения и животных, а также интересоваться культурой и традициями разных народов. Аларн был открыт для новых идей и мнений.

Кроме того, Аларн обладал терпением и умением слушать. Он не перебивал собеседника, а давал ему возможность высказаться, что помогало лучше понять точку зрения другого человека. Аларн также был склонен к размышлениям и анализу, что помогало ему находить нестандартные решения проблем. Аларн всегда старался находить мирные пути решения.

После падения ордена главным страхом Аларнтира стало то что священные и чрезвычайно полезные знания Джедаев он не сможет передать кому-то кто мог бы ими воспользоваться во имя добра и света.

Привязанностей старается ни иметь, хоть и очень любит животных и растения, возможно и дроидов.

Цели на игру помочь новому ордену, передать те знания что имеет у себя в голове и помогать воспитывать новые поколения джедаев.

способ связи с вами Galaxy.

Отредактировано Ruwee Naberrie (26.01.26 21:11)